В поисках Вервольфляндии

Он ли­во­нец. Это все объ­я­с­ня­ет Рас­ко­пал сей факт Де­нис Че­ре­ви­ч­ник. По об­ра­зо­ва­нию во­все не ис­то­рик, по ро­ду де­я­тель­но­сти - от­нюдь не уче­ный. Де­нис за­ни­ма­ет­ся ан­ти­к­вар­ным биз­не­сом, кол­лек­ци­о­ни­ру­ет ста­рин­ные кни­ги. На­ча­лось все с то­го, что я чи­тал сво­его лю­би­мо­го Ум­бер­то Эко, «Ост­ров на­ка­ну­не», и спо­ткнул­ся о фра­зу: «Это так же обы­ч­но, как вам­пи­ры из Тран­силь­ва­нии и обо­рот­ни из Ли­во­нии». Речь шла о XVI ве­ке. Ме­ня за­це­пи­ло. По­то­му что Ли­во­ния, поз­же Лиф­лян­дия - это тер­ри­то­рия ны­неш­ней Лат­вии и Эс­то­нии. А зна­чит, про­с­то­ры имен­но на­шей стра­ны, по мне­нию сре­д­не­ве­ко­вой Ев­ро­пы, бу­к­валь­но ки­ше­ли обо­рот­ня­ми. Я стал ко­пать. - На­чал с «Лач­п­ле­си­са», ра­зу­ме­ет­ся? Ведь это на­ше все. - Нет, рань­ше - с ан­ти­ч­но­сти. Вы­яс­нил, что еще в ра­бо­тах та­ких древ­них ав­то­ров, как Стра­бон, Та­цит, Ге­ро­дот, есть упо­ми­на­ния, что на се­ве­ре от Ой­ку­ме­ны - то есть гра­ниц оби­та­е­мо­го на тот мо­мент ми­ра - жи­вет не­кий на­род, уме­ю­щий пре­вра­щать­ся в вол­ков. Ге­ро­дот, жив­ший в V ве­ке до на­шей эры, на­зы­ва­ет это пле­мя нев­ра­ми, от­ме­чая, что ме­с­та их оби­та­ния - гу­с­тые, не­про­хо­ди­мые ле­са и что они ба­лу­ют­ся лю­до­ед­ст­вом. - Но у ан­ти­ч­ных ав­то­ров мо­ж­но и не та­кое вы­чи­тать. О лю­дях со ртом на жи­во­те, о лю­дях с боль­шой но­гой, ступ­ней ко­то­рой они при­кры­ва­ют­ся от па­ля­щих лу­чей солн­ца... Из­ве­ст­ное де­ло: пи­са­ли вся­кие та­ци­ты с ге­ро­до­та­ми о чу­жих зе­м­лях по рас­ска­зам ку­п­цов, не от­ры­вая за­да, не раз­би­ра­ясь, где прав­да, а где вы­мы­сел. - Вот и я так по­ду­мал. По­э­то­му стал ко­пать даль­ше. Схо­дил в му­зей ис­то­рии, про­кон­суль­ти­ро­вал­ся со спе­ци­а­ли­ста­ми, по­лу­чил от них спи­сок ли­те­ра­ту­ры, про­си­дел не­сколь­ко ме­ся­цев в би­б­ли­о­те­ках. И на­шел в ар­хи­вах по­ряд­ка пят­на­д­ца­ти под­роб­ней­ших ра­бот, в ко­то­рых лю­ди, знав­шие Ли­во­нию и ее нра­вы не по­на­слыш­ке, дру­ж­но ут­вер­жда­ли, что обо­рот­ни у нас - обы­ч­ное де­ло. При­вы­ч­ная часть пей­за­жа. Эти лю­ди ли­бо в Ли­во­нии жи­ли, ли­бо по ней пу­те­ше­ст­во­ва­ли, и это не ку­п­цы-ба­рыш­ни­ки, а ли­ч­но­сти вы­со­ко­об­ра­зо­ван­ные. Как, на­при­мер, Олаф Маг­нус, жив­ший в XVI ве­ке. Гео­граф, ис­то­рик - брат зна­ме­ни­то­го Джо­на Маг­ну­са, ар­хи­епи­ско­па Уп­са­лы в Шве­ции. В его «Ис­то­рии се­вер­ных на­ро­дов» (1555 год) опи­сы­ва­ет­ся спо­соб­ность жи­те­лей Ли­во­нии пе­ре­ки­ды­вать­ся не­сколь­ко раз в год вол­ка­ми, при­чем по­да­ет­ся это как вещь из­ве­ст­ная, ко­то­рой сам он не­од­но­крат­но был сви­де­те­лем. Кни­га пе­ст­рит ле­де­ня­щи­ми кровь ис­то­ри­я­ми о вер­воль­фах. - Я да­же до­га­ды­ва­юсь - ка­ки­ми. К при­ме­ру, как один му­жик по­шел в лес, а на не­го на­пал вол­чи­ще. Но му­жик не рас­те­рял­ся, вы­хва­тил то­пор, от­ру­бил вол­ку ла­пу, а ко­г­да при­шел до­мой, уви­дел, что со­сед - без ру­ки. - Да, это бро­дя­чий сю­жет. У Маг­ну­са он зву­чит так: од­на­ж­ды слу­га ус­лы­шал, как же­на его гос­по­ди­на во все­ус­лы­ша­ние от­ри­ца­ет, что че­ло­век в со­сто­я­нии пре­вра­щать­ся в вол­ка. Раб воз­ра­зил и, что­бы до­ка­зать не­пра­во­ту хо­зяй­ки, про­де­лал эту тран­с­фор­ма­цию у нее на гла­зах. Хо­зяй­ке ста­ло дур­но. На ра­ба спу­с­ти­ли со­бак. Но в об­ли­чье вол­ка он су­мел от­бить­ся от них и убе­жать, по­те­ряв в же­с­то­кой схват­ке один глаз. На сле­ду­ю­щий день раб вер­нул­ся уже в пре­ж­нем, че­ло­ве­че­с­ком об­ли­ке, но од­но­гла­зым... Имел­ся там и рас­сказ од­но­го свя­щен­ни­ка. В пу­те­ше­ст­вии по Ли­во­нии, где про­вод­ни­ком был ме­ст­ный або­ри­ген, у па­с­то­ра за­кон­чи­лись все при­па­сы. До­с­тать еды не­где. Про­вод­ник ска­зал, что это не про­б­ле­ма, встал на чет­ве­рень­ки, при­ню­хал­ся и убе­жал в лес. Вско­ре он вер­нул­ся с ок­ро­ва­в­лен­ным зай­цем в зу­бах. - Во-во. Те же яй­ца, вид сбо­ку. - Но мне по­ка­зал­ся бо­лее до­с­то­вер­ным труд Ка­с­па­ра Пей­це­ра, не­мец­ко­го эн­ци­к­ло­пе­ди­ста и фи­зи­ка - Сommentarius de Praecipibus Divinationum Generibus (1560 г.). Он опи­сал то, че­му сам был сви­де­те­лем. На­при­мер, мас­со­вое по­ме­ша­тель­ст­во в Ли­во­нии, ко­г­да по пу­с­ты­рям у нас здесь бе­га­ли го­лы­ми на чет­ве­рень­ках де­сят­ки че­ло­век и, сбив­шись в стаи, вы­ли на лу­ну, раз­ры­ва­ли мо­ги­лы, по­еда­ли тру­пы. При­чем год был уро­жай­ный, то есть все это не­по­треб­ст­во не бы­ло свя­за­но с лю­тым го­ло­дом. Пей­цер под­роб­но опи­сал так­же вспыш­ку ли­кан­тро­пии в Ли­во­нии с уча­сти­ем «вол­чь­е­го па­с­ты­ря» - во­жа­ка стаи обо­рот­ней, ко­то­рый име­ет власть и над ни­ми, и над обы­ч­ны­ми вол­ка­ми. Ци­ти­рую: «На Ро­ж­де­ст­во хро­мо­но­гий маль­чик бро­дил по­всю­ду, со­зы­вая бес­чи­с­лен­ных сто­рон­ни­ков дья­во­ла на тай­ное сбо­ри­ще. Ос­тав­ших­ся или шед­ших не­охот­но ос­таль­ные би­ли до кро­ви же­лез­ны­ми кну­та­ми... Вдруг их че­ло­ве­че­с­кие чер­ты ис­чез­ли и все они ста­ли вол­ка­ми. Их со­бра­лось мно­го ты­сяч. Впе­ре­ди шел во­жак, во­о­ру­жен­ный же­лез­ным кну­том, и вой­ско сле­до­ва­ло за ним в твер­дом убе­ж­де­нии, что они пре­вра­ти­лись в вол­ков. Они на­бра­сы­ва­лись на ста­да ко­ров и ота­ры овец, но не име­ли вла­сти умер­щв­лять лю­дей. Они про­бы­ли вол­ка­ми 12 дней, по ис­те­че­нии ко­то­рых вол­чьи шку­ры ис­чез­ли и к ним вер­нул­ся че­ло­ве­че­с­кий об­лик». - И все же это не до­ку­мент. Вот ес­ли бы там бы­ло чи­с­то­сер­де­ч­ное при­зна­ние: «Я, кре­сть­я­нин Янис Озо­линьш, он же - волк Се­рая Лап­ка...» - Та­кое у ме­ня то­же есть. Про­то­ко­лы до­про­сов ли­вон­ских обо­рот­ней - это, на­де­юсь, до­ку­мент? Да­ти­ро­ван­ные 1691 го­дом. Они име­ют­ся в на­шем ис­то­ри­че­с­ком ар­хи­ве - лю­бой же­ла­ю­щий мо­жет оз­на­ко­мить­ся. Чи­та­ют­ся зал­пом, как де­те­к­тив с при­ме­сью хор­ро­ра. Под­су­ди­мый, ко­г­да и с кем вы грыз­ли кость? - Кста­ти, в ар­хив мо­ж­но и не хо­дить. Эти про­то­ко­лы очень под­роб­но при­во­дит ис­то­рик-при­бал­то­вед Хер­ман фон Брюг­ге в ра­бо­те «Обо­ро­тень из Ли­во­нии», пе­ре­ве­ден­ной на мно­гие язы­ки. Су­деб­ный про­цесс про­хо­дил в Юр­ген­с­бур­ге - се­го­д­ня это За­убе. Там в то вре­мя сто­ял за­мок, при­на­д­ле­жав­ший се­мье Клод­тов, из ко­то­рой ро­дом зна­ме­ни­тый скульп­тор. Вот в этом зам­ке су­дьи и за­се­да­ли. В ро­ли под­су­ди­мо­го вы­сту­пал ста­рый Тис - уро­же­нец Ли­во­нии, 85 лет от ро­ду. Пред­мет раз­би­ра­тель­ст­ва: обо­рот­ни­че­ст­во и дру­гие злые по­ступ­ки. При­ча­ст­ность ста­ро­го Ти­са к обо­рот­ни­че­ст­ву вскры­лась слу­чай­но. Сна­ча­ла рас­сма­т­ри­ва­лось де­ло о кра­же в ко­с­те­ле, где Тис в чи­с­ле дру­гих сель­чан дол­жен был вы­сту­пать сви­де­те­лем. До не­го по­ка­за­ния да­вал дру­гой сви­де­тель, тра­к­тир­щик Пе­тер. И этот Пе­тер, при­сяг­нув на Би­б­лии, вдруг за­ух­мы­лял­ся. Пред­се­да­тель су­да Бент Йо­харт Акер­штафт спро­сил, чем вы­зва­но его ве­се­лье, и Пе­тер объ­я­с­нил, что ему ста­но­вит­ся смеш­но, как он по­ду­ма­ет, что ста­рый Тис в ка­че­ст­ве сви­де­те­ля то­же бу­дет при­ся­гать на Би­б­лии. «А по­че­му он не мо­жет при­ся­гать?» - уди­вил­ся за­ме­с­ти­тель су­дьи Га­б­ри­эль Бер­гер. «Да по­то­му, -- ска­зал Пе­тер, - что ста­рый Тис - обо­ро­тень, а обо­ро­тень при­ся­гать на Свя­щен­ной кни­ге не мо­жет». Оза­да­чен­ный су­дья об­ра­тил­ся к при­сут­ст­ву­ю­щим в за­ле. Все по­мя­лись, но под­твер­ди­ли, что идея с Би­б­ли­ей не слиш­ком хо­ро­шая, по­сколь­ку ста­рый Тис дей­ст­ви­тель­но обо­ро­тень, из че­го сам он се­к­ре­та ни­ко­г­да не де­лал. Но с дру­гой сто­ро­ны, он уже дав­но обо­рот­ни­че­ст­вом не ба­лу­ет­ся и во­об­ще нор­маль­ный му­жик. Пред­се­да­тель су­да, мяг­ко го­во­ря, от этой ин­фор­ма­ции офи­гел. Он ведь ли­ч­но знал Ти­са, тот ра­бо­тал у не­го уп­ра­в­ля­ю­щим в по­ме­стье. Ре­ши­ли до­про­сить са­мо­го ста­ри­ка. Тис охот­но под­твер­дил, что - да, он дей­ст­ви­тель­но обо­ро­тень, в чем его уже об­ви­ня­ли на про­цес­се в го­ро­де Ни­тау, ко­г­да там был судь­ей ба­рон Крос­с­мер. Дей­ст­ви­тель­но, он не­од­но­крат­но обо­ра­чи­вал­ся вол­ком. Но по при­чи­не стар­че­с­кой дрях­ло­сти дав­но с этим де­лом за­вя­зал. И ла­пы, мол, уже не те, и хвост от­ва­ли­ва­ет­ся, ку­да там по ле­сам бе­гать и ско­ти­ну драть. Тут су­дьи взя­лись за Ти­са по-на­сто­я­ще­му, вы­де­лив из де­ла о кра­же в ко­с­те­ле де­ло об обо­рот­ни­че­ст­ве в от­дель­ное про­из­вод­ст­во. На­ча­лись до­про­сы. «Как ты стал обо­рот­нем?» Тис объ­я­с­нил, что сде­лал это не по сво­ей во­ле, его по­пу­тал ста­рый обо­ро­тень из Ма­ри­ен­с­бур­га, ко­то­рый пе­ре­дал ему свою шку­ру в дар и вы­пил пи­во со сло­ва­ми «Я пью за те­бя». Ко­г­да Тис по­чув­ст­во­вал, что он слиш­ком стар для обо­рот­ни­че­ст­ва, то сде­лал то же са­мое: пе­ре­дал свою шку­ру не­ко­му се­ля­ни­ну из Ал­лэ (Ал­ла­жи), имя ко­то­ро­го, да про­стит гос­по­дин су­дья, он за­был. «Как ты обо­ра­чи­вал­ся?» На­ки­ды­вал на пле­чи вол­чью шку­ру, по­с­ле че­го чув­ст­во­вал се­бя вол­ком и вел се­бя как волк. Сби­вал­ся с се­бе по­доб­ны­ми в стаи, пе­ре­ме­щал­ся с ни­ми на ги­гант­ские рас­сто­я­ния, ре­зал по ху­то­рам скот, ко­то­рый за­тем по­едал с се­ры­ми брать­я­ми на пе­ре­кре­ст­ках до­рог. На тре­бо­ва­ние на­звать име­на и фа­ми­лии се­рых брать­ев Тис стал юлить и не от­ве­тил. «Как вы ели мя­со?» Жа­ри­ли его на ре­шет­ках, ко­то­рые кра­ли по ху­то­рам. Сы­рое мя­со не ели. Кста­ти, сам он, ес­ли это ин­те­ре­су­ет гос­по­ди­на су­дью, был обо­рот­нем смир­ным - ре­зал толь­ко яг­нят, по­ро­сят и овец. Но жил в рай­оне Се­ге­вол­да ува­жа­е­мый муж­чи­на по име­ни Ти­ру­мен, ны­не по­кой­ный, так тот лю­то­вал: да­же ди­ких ка­ба­нов, слу­ча­лось, за­ва­ли­вал. «Ко­г­да и где вы за­клю­чи­ли сдел­ку с дья­во­лом?» Тут ста­рик страш­но ос­кор­бил­ся и за­я­вил, что зря гос­по­да су­дьи пу­та­ют обо­рот­ней с кол­ду­на­ми и ведь­ма­ми. Вот те то­ч­но про­да­ют ду­шу не­чи­с­то­му. А обо­рот­ней сам дья­вол не­на­ви­дит. Смысл жиз­ни обо­рот­ня - в за­щи­те лю­дей от про­ис­ков не­чи­с­той си­лы, ведьм и кол­ду­нов, ко­то­рых обо­рот­ни, псы гос­под­ни, чу­ют из­да­ле­ка. «Как вы за­щи­ща­ли лю­дей?» Тис по­я­с­нил, что три раза в год он вме­сте с дру­ги­ми обо­рот­ня­ми спу­с­кал­ся в ад, да­бы вы­рвать от­ту­да уро­жай, ко­то­рый уно­сят в пре­ис­под­нюю с по­лей кол­ду­ны и ведь­мы. При­хо­ди­лось, са­мо со­бой, всту­пать с не­чи­стью в кро­во­про­лит­ные схват­ки. Вот в про­шлом го­ду, лю­ди сов­рать не да­дут, ему в бит­ве нос сло­ма­ли. Сам кол­дун Скей­стон же­лез­ной пал­кой при­ло­жил­ся. («Да, бы­ло та­кое, -- ожи­ви­лись од­но­сель­ча­не. - Хо­дил ста­рик Тис со сло­ман­ным но­сом»). «Где на­хо­дит­ся вход в ад?» Тис и на это гла­зом не морг­нул. Вход в ад на­хо­дит­ся в бо­ло­те у Лим­бур­га в по­лу­ми­ле от Клин­ден­бер­га (око­ло Мал­пил­са в Пур­вэ­зе­ре), на уча­ст­ке гос­по­ди­на за­ме­с­ти­те­ля пред­се­да­те­ля су­да, где пре­кра­с­ная рожь рас­тет. На во­п­рос, ку­да Тис рас­счи­ты­ва­ет по­пасть по­с­ле смер­ти, у не­го то­же от­вет был го­тов: в рай. Ведь он сде­лал лю­дям мно­го до­б­ра. - Со­жгли ста­ро­го обо­рот­ня? - Как бы не так! Всы­па­ли де­сять пле­тей за идо­ло­по­к­лон­ни­че­ст­во и от­пу­с­ти­ли. Я пред­по­ла­гаю, при­чи­на столь мяг­ко­го на­ка­за­ния в том, что та­ких Ти­сов бы­ло в Ли­во­нии воз и ма­лень­кая те­леж­ка. Чуть коп­ни ар­хив - и дру­гие ана­ло­ги­ч­ные су­деб­ные про­цес­сы об­на­ру­жат­ся. Еще до Ти­са, в 1647 го­ду, не­кий Ин­д­ри­кис из Блен­ды при­знал­ся, что мо­жет быть обо­рот­нем, для че­го ему до­с­та­то­ч­но про­скольз­нуть че­рез де­ре­во, у ко­то­ро­го вер­ши­на на­кло­не­на к зе­м­ле. То­г­да у не­го на но­гах по­я­в­ля­ет­ся гру­бая ко­жа, он мо­жет бе­жать на чет­ве­рень­ках, а сил ста­но­вит­ся столь­ко, что он спо­со­бен на ска­ку пой­мать сви­нью или ов­цу и та­щить ее с со­бой. Да ес­ли б цер­ковь взя­лась жечь всех, кто по­гряз в по­доб­ной язы­че­с­кой ере­си, ра­бо­тать в по­ле бы­ло бы не­ко­му. Ведь ка­кой вы­вод на­пра­ши­ва­ет­ся из ис­то­рий про ли­вон­ских обо­рот­ней? Во­все не тот, что Лат­вия - стра­на клы­ка­стых мон­ст­ров. А тот, что по­зи­ции хри­сти­ан­с­т­ва бы­ли в на­ших кра­ях край­не зыб­ки­ми. Лю­ди хо­ди­ли в цер­ковь, но втай­не про­дол­жа­ли ис­по­ве­до­вать древ­ние язы­че­с­кие куль­ты и ис­по­л­нять об­ря­ды, пе­ре­ня­тые от пра­де­дов. Ча­стью этих об­ря­дов и бы­ло обо­рот­ни­че­ст­во. Эта кар­ти­на ха­ра­к­тер­на не толь­ко для Лат­вии, ку­да хри­сти­ан­с­т­во при­шло поз­же дру­гих ев­ро­пей­ских стран. Все, о чем го­во­рил ста­рик Тис, мо­ж­но най­ти и в до­про­сах ин­кви­зи­ции в Се­вер­ной Ита­лии, где под но­сом цер­к­ви про­цве­тал зе­м­ле­дель­че­с­кий культ бе­нан­дан­ти. Вый­ти из Су­м­ра­ка! - Ты «До­зо­ры» Лукь­я­нен­ко чи­тал? - А то! - Ну то­г­да про бе­нан­дан­ти все зна­ешь. Бе­нан­дан­ти - это Иные. И не про­с­то Иные, а Свет­лые, спо­соб­ные вхо­дить в Су­м­рак и про­ти­во­сто­ять в нем дру­гим Иным - Тем­ным, то есть си­лам зла. Сам тер­мин «бе­нан­дан­ти» в пе­ре­во­де оз­на­ча­ет «от­пра­в­ля­ю­щий­ся на бла­гое де­ло». Культ за­клю­чал­ся в том, что лю­ди, ро­див­ши­е­ся в со­ро­ч­ке -- то есть в пла­цен­те (она со­хра­ня­лась и но­си­лась на шее как аму­лет), при­зна­ва­лись ас­т­раль­ны­ми за­щит­ни­ка­ми де­рев­ни от злых сил. - Сре­д­не­ве­ко­вые дже­даи! - Ну поч­ти. Счи­та­лось, что при ро­ж­де­нии они по­лу­ча­ли свы­ше уме­ние уз­на­вать не­чисть и бо­роть­ся с ней, вы­хо­дя из те­ла. В дни по­ста, сол­н­це­сто­я­ния и рав­но­ден­ст­вия бе­нан­дан­ти слы­ша­ли не­кий го­лос, впа­да­ли в транс и по­ки­да­ли свои те­ла. Их ду­ши все­ля­лись в зве­рей и птиц. В та­ком ви­де они от­пра­в­ля­лись в дру­гой мир - до­ли­ну Ио­си­фат, где всту­па­ли в бой с ар­ми­ей кол­ду­нов и ведьм, то­же при­быв­ших ту­да в ви­де ду­хов. Ес­ли по­бе­ж­да­ли бе­нан­дан­ти, то уро­жай и при­плод бы­ли обиль­ны­ми. Ес­ли кол­ду­ны и ведь­мы - сель­чан ждал не­ми­ну­е­мый го­лод. - Ас­т­раль­ная бит­ва за уро­жай! От­бить у дья­во­ла 25 ге­к­та­ров! За­сы­пать за­кро­ма в три го­да! - То­ч­но. Имен­но эти­ми со­м­ни­тель­ны­ми, с то­ч­ки зре­ния хри­сти­ан­с­т­ва, ри­ту­аль­ны­ми но­ч­ны­ми сра­же­ни­я­ми за уро­жай культ бе­нан­дан­ти и при­влек к се­бе в XVI ве­ке вни­ма­ние ин­кви­зи­ции. Очень не нра­ви­лись ей эти Иные, шны­ря­ю­щие в Су­м­рак. Уж боль­но по­па­хи­ва­ло кол­дов­ст­вом, се­рой и по­ги­бе­лью ду­ши, не­смо­т­ря на бла­гие на­ме­ре­ния. Ин­кви­зи­ция на­ча­ла ощу­ти­мо тря­сти по­клон­ни­ков куль­та и та­с­кать на до­про­сы для впра­в­ле­ния им моз­гов. Со­в­сем как ста­ри­ка Ти­са, ко­то­рый в сне­ж­ной Ли­во­нии за­ни­мал­ся в шку­ре обо­рот­ня тем же, чем и бе­нан­дан­ти в об­ра­зе пти­ч­ки в со­л­не­ч­ной Ита­лии. Что лю­бо­пыт­но -- как и Тис, бе­нан­дан­ти вос­при­ни­ма­ли об­ви­не­ния в сдел­ке с дья­во­лом как ос­корб­ле­ние. Они счи­та­ли се­бя свет­лы­ми во­и­на­ми в бла­гой вой­не за по­се­вы, ис­прав­но по­се­ща­ли цер­ковь и по­ла­га­ли, что од­но дру­го­му не ме­ша­ет. Но культ был за­ду­шен. Прав­да, спра­ве­д­ли­во­сти ра­ди сто­ит от­ме­тить, что цер­ковь сде­ла­ла это мяг­ко: бе­нан­дан­ти на су­дах от­де­лы­ва­лись смеш­ны­ми сро­ка­ми или из­г­на­ни­ем из стра­ны. До ко­ст­ра де­ло не дош­ло. - То есть мас­со­вое обо­рот­ни­че­ст­во бы­ло ти­пи­ч­ным для раз­ных стран яв­ле­ни­ем? - Ну да. И то, что в Лат­вии обо­рот­ни бе­га­ли да­же в XVII ве­ке, го­во­рит лишь о том, что пред­ки ла­ты­шей бы­ли вер­ны язы­че­с­ким куль­там доль­ше дру­гих на­ро­дов. Оно и по­нят­но. Ле­сов мно­го. Есть где от ин­кви­зи­то­ров спря­тать­ся, есть где по­рез­вить­ся. До­ка­за­тель­ст­вом мас­со­во­сти обо­рот­ни­че­ст­ва слу­жит та­кое рас­про­стра­нен­ное в са­мых раз­ных стра­нах по­ве­рье, что ли­кан­тро­пия за­раз­на. Что стать обо­рот­нем мо­ж­но че­рез укус. А ведь это про­с­то от­го­ло­сок язы­че­с­ко­го ри­ту­а­ла, когда зверь - по­кро­ви­тель пле­ме­ни че­рез укус пе­ре­да­ет свою си­лу и зна­ния. Мы с то­бой од­ной кро­ви - ты и я. Та­ким об­ра­зом че­ло­век ста­но­вит­ся по­бра­ти­мом с жи­вот­ным. И по­лу­ча­ет воз­мо­ж­ность пре­вра­щать­ся в жи­вот­ное. Псих пси­ху рознь - Ты сло­ва-то вы­би­рай. Что зна­чит - «пре­вра­щать­ся в жи­вот­ное»? Клы­ки вы­рас­та­ют и хвост? - Ну не до та­кой сте­пе­ни! В это да­же древ­ние не ве­ри­ли. Еще в VII ве­ке про­сла­в­лен­ный ви­зан­тий­ский врач Па­вел Эги­не­та счи­тал ли­кан­тро­пию пси­хи­че­с­ким рас­строй­ством, от­ме­чая ее обо­ст­ре­ние в по­л­но­лу­ние. Ред­жи­нальд Скотт в сво­ем «Ра­зо­бла­че­нии кол­дов­ст­ва» в 1594 го­ду по­ни­ма­ет под ли­кан­тро­пи­ей то же са­мое - пси­хи­че­с­кое за­бо­ле­ва­ние. Он на­зы­ва­ет ее «чрез­вы­чай­ной фор­мой силь­но­го бе­зу­мия, в ко­то­ром че­ло­век мо­жет под­ра­жать по­ве­де­нию ди­ко­го жи­вот­но­го, осо­бен­но вол­ку». Ле­чить обо­рот­ней он пред­ла­гал пыт­ка­ми - столь же­с­то­ки­ми, что раз­гне­вал да­же ка­то­ли­че­с­кую цер­ковь. И цер­ковь в воз­мо­ж­ность те­лес­но­го пе­ре­во­пло­ще­ния то­же не ве­ри­ла. Так, один из ее от­цов, Ав­гу­стин Бла­жен­ный, в 18-й гла­ве «О гра­де Божь­ем» пи­шет: «Со­вер­шен­но не­ле­по счи­тать, буд­то лю­ди мо­гут быть пре­вра­ще­ны в вол­ков, хо­тя мно­гие древ­ние ав­то­ры ве­ри­ли в по­доб­ные пре­вра­ще­ния и под­твер­жда­ли их ис­тин­ность...» И еще: «Ши­ро­ко из­ве­ст­но, что по­сред­ст­вом оп­ре­де­лен­ных кол­дов­ских за­кли­на­ний и дья­воль­ской си­лы лю­ди мо­гут об­ра­щать­ся в вол­ков. Это ну­ж­но по­ни­мать бу­к­валь­но так: дья­вол не мо­жет со­з­дать ка­кое-ли­бо су­ще­ст­во, но он спо­со­бен со­з­дать ви­ди­мость то­го, че­го на са­мом де­ле не су­ще­ст­ву­ет, так как ни за­кли­на­ни­я­ми, ни злы­ми си­ла­ми нель­зя ум и те­ло фи­зи­че­с­ки пре­вра­тить в зве­ри­ные... но че­ло­век в сво­их фан­та­зи­ях и ил­лю­зи­ях мо­жет ка­зать­ся се­бе жи­вот­ным и ощу­щать се­бя чет­ве­ро­но­гим». Да что го­во­рить - воз­мо­ж­ность пре­вра­ще­ния че­ло­ве­ка в зве­ря от­вер­гал да­же пе­чаль­но из­ве­ст­ный Malleus Maleficarum - «Мо­лот ведьм». Ло­ги­ка цер­ков­ни­ков по­нят­на. Ведь ес­ли до­пу­с­тить, что дья­вол мо­жет че­ло­ве­ка - бо­жье тво­ре­ние - сми­нать сво­и­ми гряз­ны­ми ла­па­ми, как гли­ну, и пре­вра­щать во что ему за­бла­го­рас­су­дит­ся, то воз­ни­ка­ет во­п­рос, кто силь­нее - Бог или дья­вол. Вид­ные те­о­ло­ги и де­мо­но­ло­ги спо­ри­ли на этот счет и ре­ши­ли, что дья­вол не име­ет вла­сти пре­вра­щать че­ло­ве­ка в зве­ря, но он мо­жет воз­дей­ст­во­вать на чув­ст­ва лю­дей и вво­дить их в за­блу­ж­де­ние, на­пу­с­кая мо­рок. То­г­да лю­дям ка­жет­ся, что они вол­ки. Прав­да, бы­ли и те, ко­го дис­кус­сия уве­ла так да­ле­ко, что они чу­дом не взош­ли на ко­с­тер. Ген­рих Бул­лин­гер кра­моль­но пред­по­ло­жил, что Бог на­ме­рен­но по­з­во­лил Са­та­не обу­чать сво­их уче­ни­ков злым ча­рам и ста­но­вить­ся обо­рот­ня­ми, да­бы сде­лать их «ис­по­л­ни­те­ля­ми сво­его пра­во­су­дия». Жан Бо­ден в сво­ей «Де­мо­но­ма­нии кол­ду­нов» (1580) пи­сал: «Дол­ж­но ли нам ка­зать­ся стран­ным, что Са­та­на из­ме­ня­ет очер­та­ния те­ла, пре­вра­щая его в дру­гое, при том ве­ли­ком мо­гу­ще­ст­ве, ко­то­рое Бог дал ему в на­шем эле­мен­тар­ном ми­ре?» Не­глу­пое умо­за­к­лю­че­ние. Дей­ст­ви­тель­но, го­лод, хо­лод, раз­ру­ха, эпи­де­мии чу­мы, бес­пре­рыв­ные вой­ны с их же­с­то­ко­стью -- в об­щем, весь тот ужас, ко­то­рый Бог до­пу­с­тил для че­ло­ве­ка, - раз­ве они бы­ли ме­нее страш­ны, чем ка­кой-то там ли­кан­троп? - Ну, до­пу­с­тим. В вол­ков ни­кто не пре­вра­щал­ся, обо­рот­ни бы­ли пси­ха­ми, ко­то­рые толь­ко ко­си­ли под вол­ков. Но как объ­я­с­нить эпи­де­мии ли­кан­тро­пии, про­ка­тив­ши­е­ся по Ев­ро­пе в XV-XVI ве­ках? По­че­му лю­ди схо­ди­ли с ума по од­но­му об­раз­цу и име­ли один кол­ле­к­тив­ный глюк? - Ес­ли мы вни­ма­тель­но по­ли­ста­ем про­то­ко­лы ин­кви­зи­ции, то обя­за­тель­но най­дем там упо­ми­на­ние: что­бы стать вол­ком, че­ло­век ли­бо на­ти­рал­ся «вол­шеб­ной ма­зью», ли­бо пил «вол­чий отвар». То есть все обо­рот­ни поль­зо­ва­лись ка­ким-то мощ­ным нар­ко­ти­че­с­ким зель­ем, ко­то­рое и по­з­во­ля­ло им съе­хать на вре­мя с ка­ту­шек. Не­ко­то­рые уче­ные по­ла­га­ют, что нар­ко­ти­ки в ви­де от­ва­ра бе­ле­ны, ако­ни­та, кра­сав­ки и про­чей дря­ни жи­те­ли сре­д­не­ве­ко­вой Ев­ро­пы при­ни­ма­ли ре­гу­ляр­но. Это бы­ло про­ди­к­то­ва­но скуд­но­стью пи­та­ния то­го вре­ме­ни. Не за­бы­вай, Аме­ри­ка еще не от­кры­та или толь­ко-толь­ко от­кры­та. В Ев­ро­пе нет кар­то­фе­ля. Нет по­ми­до­ров. Нет ка­ба­ч­ков и ты­к­вы. Лю­ди жи­вут впро­го­лодь от уро­жая до уро­жая. По­сто­ян­ные вой­ны от­ни­ма­ют у них по­с­лед­нее. А при не­хват­ке пи­щи нар­ко­ти­че­с­кие пре­па­ра­ты - от­ли­ч­ное под­спо­рье. Бо­д­рят, при­да­ют сил, по­з­во­ля­ют вы­жить при про­ду­к­то­вом ми­ни­му­ме. Вон да­же в на­ши дни в Ла­тин­ской Аме­ри­ке ра­бо­чие руд­ни­ков, жи­вя впро­го­лодь, еже­днев­но жу­ют ли­стья ко­ки. Эф­фект по­ра­зи­тель­ный. Без еды и во­ды они сут­ка­ми вка­лы­ва­ют, не ис­пы­ты­вая ус­та­ло­сти. Дру­гой во­п­рос, что это обя­за­тель­но кон­ча­ет­ся пси­хи­че­с­ким рас­строй­ством. Есть и та­кая то­ч­ка зре­ния: вспыш­ки ли­кан­тро­пи­ии в Ев­ро­пе бы­ли вы­зва­ны спо­рынь­ей. Спо­ры­нья - гри­бок, па­ра­зи­ти­ру­ю­щий на ржи, со­дер­жит в себе ли­зер­ги­но­вую ки­с­ло­ту. Гру­бо го­во­ря, это при­род­ный ЛСД, ко­то­рый вы­зы­ва­ет, как из­ве­ст­но, сим­пто­мы ши­зоф­ре­нии. А ведь рожь бы­ла в то вре­мя ос­нов­ным про­ду­к­том пи­та­ния... Впро­чем, я не ис­к­лю­чаю, что сре­д­не­ве­ко­вые эпи­де­мии обо­рот­ни­че­ст­ва мо­гут объ­я­с­нять­ся и то­го про­ще. Жрать не­че­го. А жить хо­чет­ся. Ну экс­тре­маль­ная си­ту­а­ция. И при­няв на грудь нар­ко­ти­ка, че­ло­век в об­ли­чье вол­ка на­чи­нал охо­тить­ся на бли­ж­не­го сво­его и за­ни­мать­ся от­кро­вен­ным лю­до­ед­ст­вом. И в этом слу­чае нар­ко­тик то­же не­за­ме­ним - да­бы не силь­но по это­му по­во­ду пе­ре­жи­вать, ко­г­да при­дешь в се­бя. - И все-та­ки ты не от­ве­тил. По­че­му, обо­жрав­шись бе­ле­ной или спо­рынь­ей, я не­пре­мен­но дол­жен пред­ста­вить се­бя вол­ком. По­че­му не Че­бу­раш­кой? - Да по­то­му что не бы­ло куль­та Че­бу­раш­ки, ко­то­ро­му по­кло­ня­лись на про­тя­же­нии ве­ков твои от­цы, де­ды и пра­де­ды. И не бы­ло пле­ме­ни, ко­то­рое счи­та­ло бы Че­бу­раш­ку сво­им пра­ро­ди­те­лем. И не о Че­бу­раш­ке рас­ска­зы­ва­ла сре­д­не­ве­ко­вая пра­баб­ка ше­по­том вну­ку, что­бы свя­щен­ник не ус­лы­шал. Нет, на уров­не под­соз­на­ния в те­бе си­дел не Че­бу­раш­ка, а Ве­ли­кий Волк - отец род­ной, пра­ро­ди­тель пле­ме­ни. И сто­и­ло че­ло­ве­ку хлеб­нуть ка­кой-ни­будь бе­ле­ны, как то­нень­кая хри­сти­ан­ская обо­ло­ч­ка тре­ща­ла по всем швам, а из нее вы­ле­зал жир­ный язы­че­с­кий вол­чи­ще. Это зов пред­ков на ген­ном уров­не, ес­ли хо­чешь. Ведь пси­хи­ка у сре­д­не­ве­ко­во­го че­ло­ве­ка и так бы­ла ни к чер­ту. По­пы рас­ста­ра­лись. Сам по­су­ди: с од­ной сто­ро­ны я ве­рю и хо­жу в цер­ковь - по­про­буй не пой­ди. С дру­гой сто­ро­ны, но­ча­ми бе­гаю по при­вы­ч­ке в вол­чь­ей шку­ре на ша­баш, что­бы и ста­рый бог, ко­то­рый все­гда по­мо­гал, не оби­дел­ся. Че­ло­век по­лу­чал­ся слу­гой двух гос­под - но­во­го и ста­ро­го бо­га. Я во­об­ще уве­рен, что му­че­ния обо­рот­ня, опи­сы­ва­е­мые в фольк­ло­ре, это пре­ж­де все­го опи­са­ние пси­хо­ло­ги­че­с­ких мук, ко­то­рые ис­пы­ты­ва­ло раз­дво­ен­ное хри­сти­ан­с­т­вом че­ло­ве­че­с­кое со­з­на­ние. А уже по­том, ко­г­да христи­ан­ское со­з­на­ние ус­то­я­лось, в глю­ках ста­ли яв­лять­ся лю­дям ан­ге­лы и ар­хан­ге­лы, как это бы­ло с Жан­ной д`Арк. Но до это­го они в гос­ти не за­хо­ди­ли. За­ня­то бы­ло. За­ня­то! То­п­ты­гин под му­хо­мо­ром - Про­чи­тав мас­су древ­них ис­то­ч­ни­ков, я при­шел к вы­во­ду: не­ко­то­рые лю­ди про­с­то пред­рас­по­ло­же­ны к обо­рот­ни­че­ст­ву, или, го­во­ря по-на­уч­но­му, ли­кан­тро­пии. Это лю­ди, чей пси­хи­че­с­кий склад бли­же к зве­рю, чем пси­хи­че­с­кий склад дру­гих лю­дей. Та­кие все­гда бы­ли, есть и бу­дут. Ко­не­ч­но, до при­хо­да хри­сти­ан­с­т­ва их бы­ло го­ра­з­до боль­ше. Ведь язы­ч­ник ощу­щал се­бя ча­стью при­ро­ды и зве­ри­но­го в се­бе не сте­с­нял­ся. Он не толь­ко не вы­тра­в­ли­вал из се­бя зве­ри­ное на­ча­ло, на­про­тив - он им гор­дил­ся. Со­з­на­тель­но в се­бе его куль­ти­ви­ро­вал и по­лу­чал с это­го свои ди­ви­ден­ды. - Ну ка­кие ди­ви­ден­ды мо­ж­но по­лу­чить, пре­вра­тив­шись в обо­рот­ня? - Ог­ром­ные. Во-пер­вых, счи­тая се­бя обо­рот­нем, ты мо­жешь иг­но­ри­ро­вать мо­раль. Ну ка­кая мо­раль у зве­ря! Кто силь­ный - тот и прав. Во-вто­рых, счи­тая се­бя обо­рот­нем, ты ста­но­вишь­ся не­уяз­ви­мым. Возь­мем тех же бер­сер­ке­ров, ульф­хед­на­ров или свин­фил­кин­гов у древ­них скан­ди­на­вов. Пер­вые - во­и­ны-мед­ве­ди, вто­рые - во­и­ны-вол­ки, тре­тьи - во­и­ны-ка­ба­ны. Это же ре­аль­ные обо­рот­ни на двух но­гах. И речь не о том, что они та­с­ка­ли на се­бе вме­сто до­с­пе­хов зве­ри­ные шку­ры, же­ва­ли му­хо­мо­ры и грыз­ли щи­ты, что­бы их ох­ва­ти­ло бо­е­вое не­ис­тов­ст­во. Это все так, для ра­зо­гре­ва. Так ска­зать, ин­ст­ру­мен­ты на­строй­ки, пси­хо­тех­ни­ки. Спо­соб вой­ти в об­раз с по­мо­щью при­ми­тив­ной ма­гии. Нет, я го­во­рю о том, на что они дей­ст­ви­тель­но ста­но­ви­лись спо­соб­ны. Ви­кин­ги не зря свя­то ве­ри­ли, что бер­сер­ки и ульф­хед­на­ры во вре­мя сра­же­ния пре­вра­ща­ют­ся в мед­ве­дей и вол­ков. Про­шу за­ме­тить - не пред­ста­в­ля­ют се­бя мед­ве­дя­ми и вол­ка­ми, не под­ра­жа­ют им, а ста­но­вят­ся ими. Это уже зве­ри в че­ло­ве­че­с­ком об­ли­чье. Лю­ди, по­л­но­стью пре­об­ра­зо­вав­шие свою че­ло­ве­че­с­кую сущ­ность и вза­мен по­лу­чив­шие от бо­гов дар не­уяз­ви­мо­сти. За­клю­чал­ся он в том, что у че­ло­ве­ка, став­ше­го жи­вот­ным, рас­тор­мо­жен­ное со­з­на­ние вклю­ча­ло не­че­ло­ве­че­с­кую бы­ст­ро­ту ре­ак­ции. Он по­лу­чал си­лу ди­ко­го зве­ря, у не­го обо­ст­ря­лось пе­ри­фе­ри­че­с­кое зре­ние. Бер­серк не про­с­то ви­дел, он пре­ду­га­ды­вал лю­бой удар, ус­пе­вая вся­кий раз от­бить его или от­ско­чить. Бо­лее то­го, в со­сто­я­нии бо­е­во­го ис­сту­п­ле­ния он во­об­ще не чув­ст­во­вал бо­ли от ран. А зна­чит, его нель­зя бы­ло ос­та­но­вить. Эта и бы­ла та са­мая «му­д­рость бе­зу­мия», ко­то­рая бе­рег­ла их в бою. Та са­мая при­чи­на, по ко­то­рой, как го­во­ри­ли скаль­ды, их «не ку­са­ла сталь». Но стать бер­сер­ком мог да­ле­ко не ка­ж­дый. Это бы­ла во­ин­ская пра­к­ти­ка для из­бран­ных. Из­бран­ных от­би­рал жрец, а ка­ки­ми при­зна­ка­ми он при этом ру­ко­во­дство­вал­ся, мо­ж­но толь­ко пред­по­ла­гать. Ли­ч­но я ду­маю, что пре­тен­дент дол­жен был быть пси­хо­па­том, че­ло­ве­ком с под­ви­ж­ной пси­хи­кой. Та­ким лег­че на­у­чить­ся сби­вать се­бе моз­ги на­бе­к­рень. Хо­тя и им при­хо­ди­лось не­ма­ло по­тру­дить­ся, что­бы на­у­чить­ся впа­дать в зве­ри­ное со­сто­я­ние и вы­хо­дить из не­го. Так, в «Са­ге о Хроль­ве Жер­дин­ке» го­во­рит­ся, что в чи­с­ле про­чих ис­пы­та­ний бу­ду­щий бер­серк дол­жен был по­ра­зить в ка­пи­ще изо­б­ра­же­ние мед­ве­дя, а по­том всту­пить в схват­ку один на один со зве­рем, одер­жать в ней по­бе­ду, вы­пить кровь и съесть серд­це зве­ря, что­бы в не­го во­шла его си­ла. То есть су­ще­ст­во­вал це­лый об­ряд по­свя­ще­ния, ко­то­рое ра­ди­каль­но и на­все­г­да ме­ня­ло по­ве­де­ние во­и­на. По­бе­да над жи­вот­ным и его по­еда­ние оз­на­ча­ли пе­ре­да­чу во­и­ну са­мых цен­ных зве­ри­ных ка­честв. Счи­та­лось, что в ре­зуль­та­те зверь не уми­рал, а во­пло­щал­ся в по­бе­до­но­с­ном ге­рое. По сви­де­тель­ст­вам, вы­хо­дя из зве­ри­но­го со­сто­я­ния, бер­серк на­дол­го ли­шал­ся сил. Он ле­жал по­с­ле это­го пла­стом, как эпи­ле­п­тик по­с­ле при­пад­ка. Кро­ме то­го, бер­сер­ки ре­гу­ляр­но ста­но­ви­лись за­ло­ж­ни­ка­ми соб­ст­вен­ной яро­сти. Сто­и­ло ему дол­гое вре­мя не вы­пле­ски­вать эмо­ции, как зве­ри­ное на­ча­ло тре­бо­ва­ло вы­хо­да. Слу­ча­лось, что ви­кин­ги, от­пра­в­ляв­ши­е­ся в по­ход с бер­сер­ка­ми на бор­ту, бы­ли вы­ну­ж­де­ны при­ста­вать к бе­ре­гу, что­бы бер­сер­ки мог­ли вы­пу­с­тить пар - по­выть, вдо­воль по­ки­дать­ся кам­ня­ми. Ина­че на­ко­пив­ша­я­ся ярость об­ру­ши­ва­лась на го­ло­вы кол­лег. - В во­ен­ное вре­мя эти бо­е­вые ма­ши­ны не­за­ме­ни­мы. Но что с ни­ми де­лать в мир­ное вре­мя? - В са­ге о Ва­тис­до­ле рас­ска­зы­ва­ет­ся, что при­быв­ший в Ис­лан­дию епи­скоп Фри­д­рек об­на­ру­жил там очень мно­го бер­сер­ков. То есть от них уже по­ста­ра­лись из­ба­вить­ся на ма­те­ри­ке, вы­слав в Ис­лан­дию. Так вот, в Ис­лан­дии они ста­ли су­щим про­кля­ти­ем для ме­ст­ных жи­те­лей. Они вы­ли, ла­я­ли, дра­лись в яро­сти ме­ж­ду со­бой, бро­са­лись кам­ня­ми, вы­ры­ва­ли с кор­нем де­ре­вья, а ме­ж­ду де­лом ус­т­ра­и­ва­ли на­ле­ты на по­ме­стья, на­си­ло­ва­ли жен­щин и уби­ва­ли муж­чин, по­едая их пе­чень. Ра­зо­бра­лись с бер­сер­ка­ми не сра­зу, но по по­л­ной про­грам­ме - как с бе­ше­ны­ми пса­ми. Сна­ча­ла по со­ве­ту епи­ско­па их от­пуг­ну­ли ог­нем от жи­лых до­мов, а по­том ста­ли ус­т­ра­и­вать об­ла­вы и за­би­вать коль­я­ми по­оди­но­ч­ке. Те­ла сбра­сы­ва­ли в ов­ра­ги без по­гре­бе­ния. Чи­с­тая уго­лов­щи­на - Но ведь рас­цвет эпи­де­мий обо­рот­ни­че­ст­ва при­хо­дит­ся на XVI сто­ле­тие. Бер­сер­ков дав­но нет. От тай­ных во­ин­ских со­ю­зов ос­тал­ся пшик. То­г­да как ко­ли­че­ст­во жертв обо­рот­ней, ес­ли ве­рить ста­ти­сти­ке тех лет, ис­чи­с­ля­лось сот­ня­ми, а то и ты­ся­ча­ми че­ло­век. Как ты это объ­я­с­нишь? - Во-пер­вых, на­счет тай­ных во­ин­ских со­ю­зов ты по­го­ря­чил­ся. Их хва­та­ло. А во-вто­рых, то­г­да, как и се­го­д­ня, хва­та­ло и от­кро­вен­ных пси­хов -- мань­я­ков, са­ди­стов, лю­до­едов. Это се­го­д­ня Чи­ка­ти­ло - мань­як и кан­ни­бал, а то­г­да его как пить дать на­зва­ли бы обо­рот­нем, кол­ду­ном, при­ши­ли бы связь с дья­во­лом и со­жгли на ме­д­лен­ном ог­не. Да­же при по­верх­но­ст­ном изу­че­нии ста­рых до­ку­мен­тов яс­но, что за­ча­с­тую обо­рот­ня­ми на­зы­ва­ли имен­но та­ких при­дур­ков. 1521 год. Де­ло обо­рот­ней Пье­ра Бур­го и Ми­ше­ля Вер­де­на. На­ти­ра­лись вол­чь­ей ма­зью, по­мо­гав­шей пре­вра­тить­ся им в вол­ков, и в этом об­ли­ке со­вер­ши­ли це­лую се­рию кан­ни­баль­ских убийств. 1573 год. На се­ве­ре Фран­ции взят с по­ли­ч­ным при по­еда­нии тру­па де­ся­ти­лет­ней де­во­ч­ки от­шель­ник Жиль Гар­нье. На до­про­се по­ка­зал, что под­ра­жал вол­кам и убил де­во­ч­ку сво­и­ми зу­ба­ми и ког­тя­ми, кро­ме то­го, при­знал­ся, что это да­ле­ко не един­ст­вен­ная его жер­т­ва. При­знан ви­нов­ным в ли­кан­тро­пии и со­жжен на ко­ст­ре. 1589 год. Про­цесс над Пе­те­ром Штуб­бе в Гер­ма­нии. На ды­бе при­зна­ет­ся в том, что об­ра­щал­ся в вол­ка, ре­зал скот и не­од­но­крат­но уби­вал лю­дей. В ос­нов­ном - жен­щин и де­тей, ко­их за­грыз и съел чи­с­лом три­на­д­цать. Убил он и двух бе­ре­мен­ных, по­жрав плод из их чре­ва, а так­же соб­ст­вен­но­го сы­на, у ко­то­ро­го съел моз­ги. Был при­го­во­рен к ко­ле­со­ва­нию, за­тем рас­ка­лен­ны­ми щи­п­ца­ми ему обор­ва­ли плоть с ко­с­тей, пе­ре­би­ли ру­ки и но­ги де­ре­вян­ным то­по­ром, от­де­ли­ли го­ло­ву от ту­ло­ви­ща и со­жгли на ко­ст­ре, раз­ве­яв прах по ве­т­ру. 1598 год. При­го­во­рен к смер­ти в Ту­ре­ни обо­ро­тень Жак Ра­ол­ле. Так­же был за­стиг­нут на ме­с­те пре­сту­п­ле­ния. «У жер­т­вы бы­ли съе­де­ны ляж­ки, ес­те­ст­во, все мя­си­стые ча­с­ти те­ла и по­ло­ви­на ли­ца, а плоть, при­ле­га­ю­щая к этим ме­с­там, яв­но ка­за­лась из­руб­лен­ной и из­ре­зан­ной, слов­но зу­ба­ми или ког­тя­ми зве­ря, а ли­цо и ла­до­ни рук вы­ше­упо­мя­ну­то­го Ра­ол­ле бы­ли ок­ро­ва­в­ле­ны»... - В об­щем, пси­хов хва­та­ло. - Да. К то­му же не сто­ит сбра­сы­вать со сче­тов и стаи бро­дя­чих со­бак-лю­до­едов, ко­то­рые бы­ли постраш­нее обо­рот­ней и ку­да мно­го­чи­с­лен­нее. В го­ды войн (а вой­ны, по боль­шо­му сче­ту, то­г­да во­об­ще не пре­кра­ща­лись) они при­вы­к­ли под­кре­п­лять­ся че­ло­ве­чи­ной в ру­и­нах де­ре­вень, го­ро­дов, на пе­пе­ли­щах, по­жа­ри­щах, клад­би­щах и пу­с­ты­рях. И, на­ко­нец, ис­то­рия зна­ет не­ма­ло при­ме­ров, ко­г­да под обо­рот­ней ко­сил от­кро­вен­ный кри­ми­нал. Сто­и­ло в ка­кой-то ме­ст­но­сти объ­я­вить­ся обо­ротню, как под эту пе­т­руш­ку кто-то тот­час же на­чи­нал сво­дить сче­ты со сво­и­ми вра­га­ми или про­с­то греть ла­пы. Бла­го бы­ло на ко­го все ва­лить. По­м­нишь рыб­ни­ка у Шар­ля де Ко­с­те­ра в «Ле­ген­де об Улен­шпи­ге­ле»? - Ис­то­рия с ва­фель­ни­цей? - Она. Очень ха­ра­к­тер­на для то­го вре­ме­ни. На­ча­лось все с то­го, что на од­ном из пу­с­ты­рей не­по­да­ле­ку от Брюг­ге объ­я­вил­ся сви­ре­пый обо­ро­тень. На ше­ях рас­тер­зан­ных жертв на­хо­ди­ли сле­ды ги­гант­ских вол­чь­их клы­ков. В том, что это ра­бо­та обо­рот­ня, ни­кто не со­м­не­вал­ся. На­род в па­ни­ке. Свя­щен­ни­ки при­зы­ва­ют по­ка­ять­ся в гре­хах. Сол­да­ты вы­хо­дить за во­ро­та го­ро­да, да­бы сра­зить­ся с не­чи­стью, ре­ши­тель­но от­ка­зы­ва­ют­ся. И что в ко­не­ч­ном ито­ге вы­яс­ни­лось? Что был не­кий рыб­ник - мразь и сту­ка­чок, ра­бо­тав­ший в сво­бод­ное вре­мя на ин­кви­зи­цию. И эта па­с­ку­да до­ду­ма­лась с по­мо­щью ва­фель­ни­цы с при­де­лан­ны­ми к ней клы­ка­ми уби­вать оди­но­ких пут­ни­ков, шед­ших че­рез пу­с­тошь на яр­мар­ку. Но его при­ча­ст­ность к убий­ст­вам ни­ко­г­да бы не всплы­ла, ес­ли бы не Улен­шпи­гель, ко­то­рый под­ма­нил обо­рот­ня «на жив­ца», ими­ти­руя со­бой пья­но­го пут­ни­ка, и под­стре­лил из ар­ба­ле­та. В за­стен­ке на све­же­пой­ман­но­го вер­воль­фа на­де­ли ис­пан­ский са­по­жок и по­ин­те­ре­со­ва­лись, как и где дья­вол вну­шил ему столь зло­дей­ские пре­сту­п­ле­ния. Язы­ки ин­кви­зи­ция раз­вя­зы­вать уме­ла. И тот вы­ло­жил все в де­та­лях, что «бу­ду­чи в Бра­бан­те я уви­дел та­мош­ние щи­п­цы для ва­фель с длин­ны­ми ру­ч­ка­ми и по­ду­мал, что из это­го бы вы­шла хо­ро­шая же­лез­ная пасть. Так я и сде­лал, при­де­лав к ней длин­ные же­лез­ные зу­бья, так что она име­ла вид раз­вер­сто­го зе­ва охот­ничь­ей со­ба­ки. Сшил в од­ну две вол­чь­их шку­ры, ко­то­рые по­кры­ли ме­ня с го­ло­вой, и вы­шел в та­ком об­ли­чье на боль­шую до­ро­гу». Ме­с­то рыб­ник вы­брал иде­аль­ное - путь на яр­мар­ку. То есть все жер­т­вы бы­ли с де­неж­ка­ми. Гра­бил и раз­де­вал он тех, с кем мог спра­вить­ся: жен­щин и де­тей. На­па­дал сза­ди, про­ку­сы­вая за­ты­лок. Ни­ка­кой ми­с­ти­ки. Чи­с­тая уго­лов­щи­на. Вы­гул обо­рот­ней толь­ко в ошей­ни­ках! - Но это же при­мер из ли­те­ра­ту­ры... - Ни­с­коль­ко. Это не ху­до­же­ст­вен­ный вы­мы­сел, а ре­аль­ное уго­лов­ное де­ло. Шарль де Ко­с­тер был слу­жа­щим бель­гий­ско­го го­су­дар­ст­вен­но­го ар­хи­ва и ра­бо­тал над хро­ни­ка­ми и про­то­ко­ла­ми ре­аль­ных до­про­сов. Та­ких слу­ча­ев по Ев­ро­пе бы­ло мно­го. Че­ло­ве­че­с­кая жизнь не сто­и­ла ни гро­ша. Зве­ри­ная же­с­то­кость яв­ля­лась нор­мой жиз­ни. По­то­му бор­цы с не­чи­стью про­яв­ля­ли под­час та­кую же­с­то­кость и бес­че­ло­ве­ч­ность, что да­же кро­во­жад­ность обо­рот­ней в срав­не­нии с ни­ми - ни­ч­то. Тех, кто был за­по­до­з­рен в обо­рот­ни­че­ст­ве, жда­ло сле­ду­ю­щее. Сна­ча­ла с них сры­ва­ли оде­ж­ду и ис­ка­ли мет­ки дья­во­ла - ро­ди­мые пят­на, а так­же по­ре­зы и про­с­то ца­ра­пи­ны. Счи­та­лось, что во вре­мя пре­вра­ще­ния обо­ро­тень в со­сто­я­нии ис­сту­п­ле­ния сры­ва­ет с се­бя оде­ж­ду и при этом сам се­бя ра­нит. Ес­ли от­ме­ток не на­хо­ди­ли, это ни­че­го не зна­чи­ло. То­г­да с че­ло­ве­ка на­чи­на­ли живь­ем сни­мать ко­жу -- в на­де­ж­де об­на­ру­жить с дру­гой ее сто­ро­ны вол­чий мех. Так как вся­кий знал, что обо­ро­тень ме­ня­ет свою шку­ру, про­с­то вы­во­ра­