Как Россия проиграла Эстонию

Транзит товаров через Эстонию в ту пору был еще сравнительно невелик, однако тоже играл существенную роль в экономике. У российских политиков не было никаких сомнений, что Эстония обречена на зависимость от восточного рынка. Так думали и многие жители обеих стран. Однако с первых же месяцев независимости Эстония в своей бурно растущей внешней торговле стала стремительно переориентироваться на западные рынки. Объем экспорта только за 1992 год подскочил в 4 раза, импорта — в 7 раз. При этом доля России в эстонском экспорте упала до 21%, в импорте — до 28%. Столь разительным переменам поспособствовали тесные взаимоотношения Эстонии с Финляндией, стремление эстонской политико-экономической элиты как можно скорее свести к минимуму экономическую зависимость от России, которая пыталась использовать поставки в Эстонию энергоносителей как рычаг давления на Эстонию. Существенную роль сыграла низкая культура предпринимательства у российских партнеров, которые массово нарушали ранее достигнутые договоренности и не платили за поставленную эстонскими фирмами продукцию. С 1994 года руководство РФ отменило в отношении Эстонии (единственной в Европе) действие так называемого «режима максимального благоприятствования» в торговле, что автоматически привело к двукратному росту всех пошлин на эстонские товары. Поддержавшие решение российские политики и государственные чиновники в ту пору много говорили о нарушениях прав русскоязычных жителей Эстонии и о том, что санкции призваны заставить руководство ЭР изменить свое к ним отношение. Считалось, что вызванные таможенными барьерами экономические трудности вынудят Эстонию проводить ту внутреннюю и внешнюю политику, в которой заинтересовано руководство РФ. На деле санкции ударили по тем, кого, вроде бы, призваны были защитить. Эстонские фирмы к тому времени в значительной степени переориентировались на Запад, прежде всего, на Финляндию. Но русскоязычный бизнес оставался в большой зависимости от восточного рынка. Крупные предприятия, которые в советском прошлом находились в так называемом союзном подчинении и на которых работали преимущественно русские, в основной своей массе зависели от сбыта своей продукции в России и СНГ. Некоторые предприятия, прежде всего, выкупленные иностранцами, сумели переориентироваться на западные рынки и выжили. Одним из наиболее впечатляющих примеров стал нарвский текстильный гигант «Кренгольм», который в 1993 году был на грани банкротства, но сегодня, благодаря шведским инвесторам, является одним из наиболее благополучных предприятий Эстонии. В последние годы открываются новые цеха, набираются сотни новых рабочих. 90% продукции идет на экспорт, практически весь — в страны ЕС и США. Однако многие крупные предприятия, ориентировавшиеся в начале 90-х на восточный рынок, особенно заводы и фабрики на русскоязычном Северо-востоке, либо уже закрылись, либо пребывают в сложном положении. На Западе их продукция оказалась неконкурентоспособной из-за технического отставания и низкой эффективности маркетинга, на Восток не пускают высокие таможенные пошлины. Сегодня на Россию приходится 8-9% эстонского импорта. Официально лишь 3-4% эстонских товаров идет в РФ, если приплюсовать поставки через Латвию и оффшорные зоны, по разным оценкам, цифру можно увеличить в полтора-два раза. Торговые отношения с восточным соседом не играют для Эстонии значительной роли. Куда более важны такие партнеры, как Финляндия, Швеция, Германия... Среди иностранных инвесторов в эстонскую экономику Россия вообще не заметна. Единственная отрасль эстонской экономики, в которой РФ играет существенную роль — это транзит товаров через эстонские порты, который дает около 15% ВВП Эстонии. Однако и в этой сфере российское руководство не оставляет надежд нанести Эстонии и другим странам Балтии как можно больший урон, перенаправив максимально возможное количество грузов в собственные порты, которые строятся на побережье Финского залива. Утверждения о том, что политика здесь не причем, что российская экономика будто бы получит колоссальную выгоду от введения в строй портов в Усть-Луге и Приморске подвергаются серьезной критике ряда специалистов как в Эстонии, так и в России. Например, по данным академика Бронштейна (Эстония), транзит грузов через порты стран Балтии до последнего времени позволял России ежегодно экономить до 10 млрд. долларов США на капитальных вложениях и около 500 млн. — на текущих расходах. Не говоря уже о том, что долгие годы затраты на обслуживание грузов в новых портах России будут выше, чем в давно окупившихся портах стран Балтии, по меньшей мере, раза в полтора, а экологическая обстановка в российской части Финского залива, и без того довольно тяжелая, усугубится до предела. И это в условиях, когда в РФ до сих пор не снят с повестки дня вопрос о надвигающейся техногенной катастрофе, избежать которую могут помочь только многомиллиардные капиталовложения в модернизацию устаревшей и обветшавшей инфраструктуры. Санкциями в отношении Эстонии Россия сама добилась минимализации своего политико-экономического влияния в Эстонии, поспособствовала снижению уровня жизни русскоязычных жителей по сравнению с эстонцами. Львиная доля нынешних безработных в Эстонии — бывшие работники крупных предприятий русскоязычного Северо-востока и Таллина. Глядя на то, как ведет себя по отношению к Эстонии РФ, эстонцы, да и многие русские готовы обеими руками проголосовать за членство Эстонии в НАТО. У России нет в Эстонии сколь-нибудь влиятельных союзников. РФ сама оттолкнула от себя эстонцев и ослабила позиции эстонских русских. Была ли у России возможность добиться ощутимого влияния в Эстонии или даже заполучить в ее лице надежного союзника? Вне всякого сомнения, да. Только для этого следовало вести себя с точностью до наоборот относительно той линии, которая проводилась в отношении Эстонии с 1992 года. Прежде всего, в экономике. Ничто так не сближает, как взаимовыгодная торговля. РФ следовало не подавлять эстонско-российский товарообмен, а всячески поощрять, экономически притягивая Эстонию к России. Сохранить прежнее господство во внешней торговле Эстонии все равно не удалось бы: молодая независимая республика в любом случае стремилась бы снизить зависимость страны от одного торгового партнера. Тем не менее, доля России во внешнеторговом обороте Эстонии была бы существенно выше, чем сегодня. Опыт франко-канадских отношений мог бы стать поучительным примером для РФ. Около 70% торговли с Канадой Франция целенаправленно ведет через франкоязычную провинцию Квебек. Это делает богаче и влиятельнее жителей Квебека, которые, зарабатывая благодаря Франции больше денег, лоббируют интересы Франции в Оттаве. Что мешало России поступать аналогичным образом и, всячески стимулируя взаимовыгодную эстонско-российскую торговлю, вести ее, к примеру, через преимущественно русскоязычный уезд Ида-Вирумаа и таллинские фирмы с русскоязычным руководством? Богатые и влиятельные русские могли бы провести в парламент Эстонии своих представителей, которые поспособствовали бы принятию законов, улучшающих положение русскоязычных жителей страны, и лоббировали бы интересы России в Таллине. Когда смотришь на то, как ведет себя руководство РФ в отношении Эстонии, не покидает ощущение, что российской элите все это не нужно. Похоже, политики РФ вовсе не заинтересованы в хороших отношениях с Эстонией и процветании эстонских русских. В последнее время наметились какие-то робкие изменения в политике России в отношении Эстонии, но вызваны они, прежде всего, неизбежным вступлением Эстонии в ЕС и НАТО. В любом случае в скором времени Россия будет вынуждена строить отношения с Эстонией совершенно по-другому, поскольку будет иметь дело не столько с Таллином, сколько с Брюсселем. Поэтому нынешние микроскопические шаги навстречу — всего лишь попытка сохранить хорошую мину при плохой игре. Политики и жители Эстонии будут еще долго помнить, что изменение позиции РФ обусловлено не собственной доброй волей Москвы, а влиянием внешних обстоятельств. Конечно, по большому счету Эстония для России — маленькая, малоприметная проблема. Но, думается, россиянам предпочтительнее было бы иметь по соседству маленькую радость... Андрей Деменков, Таллинн [ Rosbalt ]